Scroll for english
artist: Тина Шибалова
interviewer: Daria Sergievskaya
—
Тина Шибалова — междисциплинарная художница, куратор и исследователь современности. Резидентка Мастерских ЦСИ «Винзавод»
— На вашей выставке «Течение тюбиков» было две работы, которые несколько скрыты от глаз зрителя. Одна «Tfluer: 28 ситуаций», где работу нужно подсвечивать, чтобы увидеть. Вторая же полностью скрыта, и у работы нет названия. Так как работы опираются на чувственную сферу жизни, мне было бы интересно узнать, объясняете ли вы работу без названия и ее «скрытое» положение как некую особенность вашей роли в обсуждении/исследовании отношений, или, может, в самих отношениях? Каково вам такое взаимодействие со зрителем?
Т: Сокрытие работ и их «невидимость» характеризует мой художественный язык. Даже в случае, если я использую достаточно визуальный медиум, любовь к сокрытию проявляется через выстраивание зрительской партитуры знакомства с работой. Выключенный свет, неудобность расположения, спрятанное искусство. Почему так? Таким образом я редуцирую аудиторию. Мне очень важно быть увиденной и услышанной теми, кто искренне заинтересован погрузиться в мою концепцию мысли. В работе «Tfluer: 28 ситуаций» был маленький фонарик, при его помощи можно было рассмотреть сами акварели.
Но перед этим важно задаться вопросами: «Где здесь искусство? Привлекает ли меня нарочитая темнота? Готов ли я потратить время и силы чтобы увидеть — рассмотреть — понять?» И если интерес у зрителя появляется — он действительно рассматривает. Для меня это комфортное существование в арт-среде, его можно объяснить так: «Я вроде бы и есть и везде, но вроде бы меня и нет». Почему так? Это просто я.
Я соглашусь с вами, в данном случае это особенно проявилось, потому что говорить о чувственном, о том, что тревожит в настоящем, сложно. В любовных переживаниях я слабый игрок, очень уязвимый и стремящийся убежать от своих же проявлений. Искусство это подтверждает в первую очередь. Это не зеркало, а автопортрет автора. Я позволяю быть работам такими, какими их чувствую сама в первую очередь, не опираясь на «Как лучше/ как правильнее/ как выгоднее». Если я хочу выключить в пространстве свет — я это делаю.
— Вы упоминали, что ваше исследование при подготовке к выставке проходило примерно полтора года, и подразумевало некое совместное проживание сложных эмоций и, как мне показалось, процесс очень похож на взаимодействие в терапии. Для меня выставка откликнулась ощущением наполненности от поддержки друг друга, и главным маркером для меня было ваше видео «Слово», которое как будто напоминает, что это все-таки про дружбу, в первую очередь. Было ли у вас такое намерение при оформлении выставки? Потому что видео остается неким «последним впечатлением» после взаимодействия со всеми актами.
Т: Все именно так. Если бы не долгие разговоры друг с другом, поддерживающие встречи, опыт разделять невзгоды и быть не в ресурсе, совместные поиски ответов на вопросы «Что делать и что происходит» — не было бы выставки. И в колофон, в разделе «благодарность», мы написали: «Больше всего мы благодарны друг другу за помощь и поддержку». В вопросах любви только так, никакая работа и иные способы вовлечения себя в жизнь не способны утешить, здесь нужны только диалоги и возможность делиться.
Идея выставки и главный её инициатор — Катя Афонина, она как раз и собрала вокруг себя это поле художниц, что проживали странные и нелогичные опыты переживаний. И сама выставка являлась некой поддержкой нас самих.
Мы прожили, что-то открыли и поняли, поделились и посеяли вопросы. Это очень ценно. «Слово» — как раз про это. Видео без звука, когда сами аудиальная часть лишена уже какого-либо смысла. Осталась память тела. Прошлое остается в нас, что-то стирается, что-то уже становится неважным, на видео видны лишь телесные блуждания в этих воспоминаниях. Где-то истеричные, где-то плавные, где-то зажимы, а где-то слезы или сон. Я рада что удалось выслушать всех участниц и законсервировать во времени их опыт, что привел к тем работам, что мы показали.
— Ваша летняя выставка «Заблудиться в этом дне» также включала видео работу. Как вы идентифицируете эту работу, скорее как запись перформанса, или как некий симбиоз видеоарта и перформанса?
Т: Это документация перформанса. Он проходил без зрителя, камера статичная, однокадровая съёмка. Для меня это максимально чистое визуальное решение. Я создала себе партитуру существования в пространстве с целью зачитать все записи расписаний в пространстве выставки художника Степана Лысенко «Зебры очень красивые», в момент демонтажа уже для моей выставки. Соединить процесс, прожить его самой и впустить обстоятельства внешней силы, что произойдут в реальном времени.
— Считаете ли вы, что записки как-то модифицировались из-за особенностей чтения, или из-за инсталляции Степана Лысенко?
Т: Они не изменились, но у них появилась возможность стать единым аудио-визуальным полотном, где монотонность чистки напротив вовлекает в опыт слушания, а контрастирующее окружение задает вопрос — день рождения?
На видео большой праздничный стол, торт, сам герой в колпаке. Но они статичны, потому что это фигуры искусственные, а рядом я — проживаю опыт жизни годы и задуваю свечку, когда читаю запись про мой день рождения. Искусство оживляет неживое, если на это уметь в таком ракурсе смотреть.
— Было ли вам легче заниматься установкой/организацией выставки из-за того, что Акцизный зал находится рядом с мастерскими?
Т: Конечно же да! Но это исключение из правил, так не бывает. Но здесь так.
— Считаете ли вы важным наличие формального образования для того, чтобы заниматься современным искусством? Повлиял ли ваш опыт обучения режиссуре на вашу практику?
Т: Я из тех людей, кто обожает учиться и считает важным подкреплять свои практические поиски теорией. Для любой профессии нужно высшее образование — это дает базу. А вот в современном искусстве, я считаю, нужно иметь несколько образований, которые дают возможность овладевать и темами, с которыми работаешь и медиумами.
Современный художник в моей понимании — фигура сильно интеллектуальная. Она одновременно разбирается и в теории искусства, и в его истории или в части где усиленный интерес, владеет и воспитывает в себе критическое мышление, и остроту наблюдения, силу в своем медиуме (работе с материалом, с техникой). Это самая сложная профессия, пределов для обучения нет. Но не одному и тому же курсу, а процессу овладения области знаний, которые тебе нужны для честной хорошей работы. Как все совмещать? Конечно же никак. Но на своем примере скажу так:
Обучение современном искусству дало мне теорию и критическую оптику. Образование в режиссуре — (я училась школе документального кино, а затем уже на театрального режиссера) владение видео инструментами и языком конструирования пустого пространства, практика перформанса во всех его проявлениях. Работа с танцем ( я работала у ведущих режиссеров-хореографов) — визуальную чувствительность к движению и телесности. Все это в совокупности и дает мне возможность делать искусство таким, которым дышу и говорю.
Да, образование важно. Но также важно вовремя остановиться и идти в жизнь. Рамка «студент» дает успокоение, но она не научит самостоятельному пути. А он рано или поздно начнется.
Tina Shibalova is a multidisciplinary artist, curator and contemporary art researcher. She is a resident of the Winzavod Contemporary Art Centre Workshops
— At your exhibition, Tube Flow, two works were somewhat hidden from the viewer’s gaze. One of these was ‘Tfluer: 28 Situations’, which could only be seen when illuminated. The second was completely hidden and had no title. As your works focus on the sensual sphere of life, I would be interested to know if you consider the untitled piece and its ‘hidden’ position to be a feature of your exploration of relationships, or if it is a feature of the relationships themselves. What are your thoughts on this interaction with the viewer?
T: The concealment of works and the creation of an ‘invisible’ experience characterise my artistic language. Even when I use a fairly visual medium, my love of concealment is evident in the way I structure the viewer’s experience of the artwork. Lights off, inconvenient location, hidden art. Why is that? It’s my way of reducing the audience. It is important to me to be seen and heard by people who are genuinely interested in immersing themselves in my way of thinking. In the work ‘Tfluer: 28 Situations’, a small flashlight could be used to examine the watercolours.
But first, ask yourself: where is the art here? Does the deliberate darkness appeal to me? Am I willing to spend time and energy examining and understanding? If the viewer becomes interested, they will really examine it. For me, this existence in the art world is comfortable, and can be explained as follows: ‘I seem to be everywhere, but at the same time, I seem to be nowhere.’ Why is that? That’s just me.
I agree with you; it was particularly evident in this case because it is difficult to talk about sensuality, which is disturbing in the present day.
** When it comes to love, I am a weak player: very vulnerable and eager to escape my own manifestations. Art confirms this above all else, as it is a self-portrait of the author, not a mirror. I allow my works to be what I initially feel them to be, without relying on ‘what is better/more correct/more profitable’. If I want to turn off the light, I do it.**
— You mentioned that your research for the exhibition took about a year and a half, involving a shared experience of complex emotions. To me, the process seemed very similar to the way people interact in therapy. For me, the exhibition evoked a sense of fulfilment through mutual support, and the video ‘The Word’ was the key piece for me, reminding us that, above all, this is about friendship. Was that your intention when curating the exhibition? The video provides a lasting impression after experiencing all the other elements of the exhibition.
T: That’s exactly how it is.** Without the long conversations we had with each other, the supportive meetings, sharing hardships and feeling lost together, and our shared search for answers, there would be no exhibition.** In the colophon, in the ‘Acknowledgements’ section, we wrote, ‘Most of all, we are grateful to each other for our help and support.’ When it comes to matters of the heart, no amount of work or other ways of engaging with life can offer consolation; only dialogue and the opportunity to share are needed.
Katya Afonina had the idea for the exhibition and was its main initiator. She gathered a group of artists who are familiar with strange and illogical experiences. The exhibition itself was also a source of support for us. We lived through something, discovered and understood something, and shared questions. This is very valuable. ‘The Word’ is exactly about this. It is a video without sound, where the auditory element is irrelevant. What remains is the memory of the body. Some things are erased and become unimportant, but the past remains within us. The video shows only the physical wanderings in these memories. It is sometimes hysterical, sometimes smooth, sometimes tense, and sometimes tearful or sleepy. I am glad that I was able to hear all the participants’ experiences and capture them in time, resulting in the works that we presented.
— Your summer exhibition, Lost in This Day, also included a video work. Would you describe this piece as a recording of a performance or as a symbiosis of video art and performance?
T: This is a documentation of a performance. It took place without an audience, using a static camera with single-frame shooting. For me, this is the purest visual solution possible. I created a score for my presence in the exhibition space of artist Stepan Lysenko Zebras Are Very Beautiful with the aim of reading out all the entries in the timetable. At the moment of dismantling, before my exhibition was taking place. The aim was to capture the process, experience it myself and let in the circumstances of external forces that would occur in real time.
— Do you think the notes have been modified due to the peculiarities of reading or Stepan Lysenko’s installation?
T: They haven’t changed, but they had the opportunity to become a single audio-visual canvas. The monotony of the cleaning draws you into the listening experience and the contrasting surroundings raise the question: is it a birthday celebration? In the video, there is a large, festive table, a cake and the birthday celebrant in a cap. But these figures are static because they are artificial, and next to them, I experience life and blow out a candle when I read the entry about my birthday. Art brings the inanimate to life — if you know how to look at it from this angle.
— Did you find it easier to set up and organise the exhibition because the Excise Hall is located next to the workshops?
T: Of course it was! But that’s an exception to the rule — it doesn’t usually happen that way. But it does here.
— Do you think that a formal education is important for participating in the contemporary art world? Has studying film direction influenced your practice?
T: Personally, I love learning and I believe it is important to reinforce practical exploration with theory. Higher education is required for any profession as it provides a solid foundation. However, in contemporary art, I believe you need several degrees to master the topics and media you work with.
In my view, a contemporary artist is a highly intellectual figure who is well informed about art theory and art history, or their area of interest. They possess and cultivate critical thinking and keen observation skills, and have a strong grasp of their medium (working with materials and techniques). It is the most challenging profession, with no limits to learning.
It’s not about taking the same courses, but rather about mastering the areas of knowledge you need to produce good, honest work. How can you combine everything? Of course, you can’t.
Studying contemporary art taught me theory and critical thinking. My education in directing — I studied documentary filmmaking and then theatre directing — gave me mastery of video tools and the language of constructing empty spaces, as well as practical experience in all forms of performance. Working with leading choreographers in the field of dance has given me visual sensitivity to movement and physicality. All of this enables me to create art that I breathe and speak.
Yes, education is indeed important. However, it is also important to stop at the right time and step out into life. The ‘student’ status offers reassurance, but it won’t teach you to find your own path. And at some point, that path will begin.